№ 19-20 (296-297) октябрь 2004 / Синодальные учреждения

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

Доклад митрополита Минского и Слуцкого Филарета, Патриаршего Экзарха всея Беларуси, Председателя Синодальной Богословской Комиссии

После отчета о деятельности синодальной Богословской комиссии в межсоборный период хотел бы затронуть вопрос о роли богословия в современной жизни Церкви.

Погруженные в повседневное служение, связанное с необходимостью решать множество проблем практического плана, мы часто забываем о богословии. Порой мы склонны понимать под богословием лишь ту высокую науку созерцания, которой посвящали себя великие Учители Церковные, а это превышает наши способности и возможности. Но такое представление о богословии, конечно, неверно. Как неверно и то, что богословие необходимо лишь в духовных школах, то есть в процессе изучения церковного вероучения.

Однако сегодня мы сталкиваемся с целым рядом проблем устроения церковной жизни и церковного свидетельства миру и должны осознать, что без богословия их не разрешить.

Богословие следует отличать от вероучения. Задачей богословия является истолкование догматов веры. Но кроме этого, посредством богословия Церковь осмысляет и оценивает в свете догматического учения те новые явления, с которыми она сталкивается в своем историческом бытии.

 Поэтому богословие не является чем-то второстепенным в жизни Церкви. Богословие есть одно из служений Церкви и, соответственно, служений в Церкви. Церковь не только совершает служение Богу и душепопечительствует — Церковь богословствует.

 Посредством богословия Церковь соборным разумом мыслит о Боге и мире, о человеке и истории, о внутренней жизни души и о жизни человеческого общества. Богословствуют, конечно, конкретные люди, но в Церкви они размышляют в рамках единого Предания, в общении и диалоге друг с другом.

 Богословие нельзя отождествить и с конкретными церковными науками, а также с так называемыми богословскими дисциплинами, которые преподаются в духовной школе, освоение которых является лишь исходным и обязательным условием для собственно богословского размышления.

 Но богословие является наукой в том смысле, что оно имеет строгую логику — логику догматического мышления. И применение богословских критериев позволяет отличать правомыслие от неправомыслия, православие — от еретических уклонений.

 Таким образом, у богословия двуединая задача:

 — постижение догматов веры, то есть православного вероучения;

 — и анализ современных проблем церковной и церковно-общественной жизни.

 В то же время и в прошлом, и в настоящем имеет место неправильное понимание роли богословия в жизни Церкви.

 Одна крайность — это недоверие к богословию, порой доходящее до своего рода гносимахии — борьбы с богословским знанием.

 В этом случае обычно провозглашается принцип простоты. Но простота, как известно, бывает разная. Те, кого называют в хорошем смысле «простецами в вере», могут пребывать в общении с Богом помимо богословия, то есть лишь исповедуя верность учению Церкви. Однако Церковь не призывает верующих к «опрощению». Христианское вероучение достаточно сложно, и богословие постигает трудные для понимания догматические вопросы веры. Недаром оно в свое время считалось «наукой наук», то есть высшей наукой.

С другой стороны, Церковь живет не в пустыне. Если подвижники-боговидцы благодатию Божией достигали духовного ведения помимо богословской учености, то церковные люди, живущие в миру, нуждаются в богословском истолковании Божественного Откровения и сложных процессов, происходящих в человеческом обществе. Церковь обращена ко всем людям и призвана давать ответ о своем уповании на самом высоком интеллектуальном уровне.

Но есть и другая крайность в понимании роли богословия, противоположная первой. Это богословский рационализм, то есть уверенность в том, что вероучительные истины можно постичь только силой человеческого разума. В данном случае забываются слова Апостола: «И беспрекословно — великая благочестия тайна: Бог явился во плоти...» (1 Тим. 3, 16).

 Истинный богослов встречается с тайной Бога, а также и с тайной человека, сотворенного по образу Божию. Богословие всегда напоминает, что Бог премирен, непознаваем в Своем существе, что Его пути неисповедимы; что только очами веры и силою благодати Святого Духа человек может проникать в тайну Божественного бытия. Вера же есть «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1) (или, как читается в церковнославянском Апостоле, — «уповаемых извещение, вещей обличение невидимых»).

 Богословская мысль должна быть укоренена в духовном опыте, а богословы призваны учиться у великих церковных мыслителей — Святых Отцов. Но эта мысль невозможна и без подлинного церковного образования и богословской эрудиции. Духовный опыт и церковное знание в принципе не противостоят друг другу — противостоят только ложные, искаженные формы того и другого.

 Путь подлинно церковного богословия — средний, «царский», избегающий крайностей, далекий от всякого радикализма. А радикализм бывает разный: как модернистский, так и с обратным знаком, то есть движимый пафосом охранения веры. Но по своему характеру и тот и другой очень похожи. В обоих случаях даются непререкаемые ответы на сложные вопросы церковной и общественной жизни. В обоих случаях предполагается, что найдено единственно верное выражение истины.

В последнее время такой псевдобогословский подход к различным вопросам получает в церковной ограде все большее распространение. И слишком многие берут на себя дерзновение говорить от имени Церкви, толковать Ее Предание и давать готовые ответы на современные недоумения и проблемы.

Перечень вопросов, которыми по поручению высшей церковной власти занималась в межсоборный период синодальная Богословская комиссия, свидетельствует о целом ряде недоумений, разномыслий и споров. Они касаются очень разных проблем: это отношение к инославию и отношение к людям, зараженным ВИЧ-инфекцией; методы катехизации и критерии канонизации новых святых; оценка современных научных теорий эволюции и процессов глобализации; формы государственного правления и технические системы сбора и хранения информации о гражданах.

Для своего разрешения эти вопросы требуют, с одной стороны, богословского анализа и истолкования, а с другой — просветительских усилий со стороны архипастырей и пастырей. Нам надо учиться спокойно и взвешенно разбирать и обсуждать спорные вопросы в свете вероучения и Предания. Повторю еще раз: прямолинейность и резкость оценок здесь вряд ли уместны, а радикальные решения, как правило, ошибочны.

Нам не следует бояться дискуссий и даже споров. Они всегда были в жизни Церкви, и это нормально. Это свидетельствует о заинтересованности верующих в разыскании истины и сохранении верности православному учению. Опасность представляют лишь богословское невежество и различные проявления радикализма. Вместо того чтобы загонять проблемы внутрь, их следует обсуждать открыто, с участием епископов, клириков и мирян. Иначе у некоторых возникает страсть к поиску и обличению «врагов веры» — прежде всего в самой Церкви.

Подобные обличения нередко высказываются в адрес священноначалия. Это свидетельствует об искажении церковного сознания, о непонимании богословского смысла епископского служения, о чем было сказано в одобренном Св. Синодом итоговом документе расширенного заседания синодальной Богословской комиссии 2001 года:

«Вызывает особую обеспокоенность тот факт, что многие клирики дерзают действовать без благословения священноначалия, а порой — в прямом противоречии с той позицией, которая открыто и недвусмысленно была выражена правящими архиереями и высшей церковной властью в лице Архиерейского Собора, Священного Синода и Святейшего Патриарха... Отступление от законного священноначалия есть отступление от Духа Святого, от Самого Христа. Как говорит священномученик Игнатий Богоносец, “все последуйте епископу, как Иисус Христос — Отцу... Без епископа никто не делай ничего, относящегося к Церкви... Где будет епископ, там должен быть и народ, так же, как где Иисус Христос, там и кафолическая Церковь”» (Св. Игнатий Антиохийский, Смирн. 8).

В этой связи важно обратить внимание на другую характерную особенность внутрицерковного радикализма — пафос борьбы с оппонентами, которая неправомерно отождествляется с «духовной бранью». Это не что иное, как подмена понятий, ибо забывается истинный смысл духовного противостояния христианина богопротивным силам.

Стояние в истине — это прежде всего аскетическая добродетель, требующая постоянного трезвения, непрестанного молитвенного усилия и истинного смирения. В то же время стояние в вере невозможно без благодатного вспомоществования Божия. Об этом ясно говорит Апостол: «Наша брань не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолевши, устоять. Всякою молитвой и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых» (Еф. 6,12—18).

Духовная брань не имеет ничего общего с мирской борьбой, с противостоянием различных «идеологических» и прочих «партий».

Но приходится с сожалением признать, что нередко ревность православных христиан обращается не на совершение духовного подвига, а на разного рода противостояния по образу мира сего. Внимание переносится с внутренней духовной жизни и усилий по устроению церковной жизни на идеологические, политические и прочие мирские заботы.

Психологически это можно понять. Ибо углубление в Церковное Предание, обращение к богатствам православной аскетической традиции, ревностное и благоговейное участие в богослужебной жизни Церкви, — это гораздо более трудное дело, чем публичная «борьба» с представителями иных мнений и поиск новых «врагов».

Церковь не изолирует себя от мира. Церковь призвана не только к внутреннему, но и к внешнему деланию, к общественному служению. Однако сила ее свидетельства в мире и способность освящать мир заключается в том, что Дух Божий живет в Церкви Христовой. Общественное служение христиан является церковным и действенным только тогда, когда христиане приобретают опыт благодатного преображения, когда они действительно несут миру новую и благую весть о спасении, совершаемом Богом в Его Церкви.

Воистину велика и трудна миссионерская задача Церкви в современном мире. И трудность ее в том, что мир постоянно меняется на наших глазах.

Мы стали свидетелями ускорения исторического времени, и новый век обещает быть еще более динамичным, чем минувший. Нас ждут новые изменения в социальной, культурной и религиозной жизни.

Было бы неверно сказать, что в мире умножается зло, ибо еще апостол Иоанн говорил, что «весь мир во зле лежит» (1 Ин. 5, 19). Но изменяются формы зла, и появляются новые, ранее неведомые, опасности. Мир усложняется, и человеку все труднее разобраться в происходящем.

В то же время весьма важным является тот факт, что секуляризация, то есть вытеснение религии из общественной и культурной жизни, потерпела крах. Мы ясно видим это, потому что на наших глазах происходит не только религиозное возрождение, но и разрушение искусственных барьеров между религией и культурой, Церковью и обществом. Множество людей, живущих в условиях политических и экономических кризисов, людей, переживающих утрату нравственных ориентиров, сегодня обращаются к религии и Церкви. Снова востребованы значительной частью общества те представления о смысле и ценности человеческой жизни, об ответственности человека за свои мысли и деяния, которые содержатся в Церковном Предании.

Одной из причин этого поворота к религии на рубеже XX и XXI веков является понимание того факта, что научное и технологическое развитие последних столетий имело не только положительные, но и отрицательные следствия. В результате растет неудовлетворенность людей так называемым научным мировоззрением, которое претендовало на то, чтобы заменить собой религию.

Но религия возвращается в общество на весьма противоречивом этапе его развития.

С одной стороны, в современном обществе, которое называют постиндустриальным или информационным, все большее значение приобретает «человеческий фактор». Первостепенное значение приобретает не материальное богатство, а творческие интеллектуальные способности человека, проявляющиеся в достижениях науки — теоретической и прикладной. Знание и информация, которыми обладает человек, становятся важнейшими ресурсами, главным «капиталом».

Но, с другой стороны, одновременно происходит и отчуждение человека от своей природы, его дегуманизация. Это следствие вовлечения человека в обезличивающие процессы производства информации и товаров, манипулирования людьми посредством новейших социальных и политических технологий.

Другой особенностью современного развития является так называемая глобализация, то есть постепенное превращение мира во взаимосвязанное целое. В этом «общем» и «едином» мире происходит встреча не только различных культур, но и религиозных традиций, лежащих в их основе. Религия становится важным фактором национальной и международной политики.

Церковь должна соборным разумом осмыслить эту ситуацию и найти такие формы своего свидетельства и миссионерского служения, которые позволят ей с силою благовествовать о спасении во Христе Иисусе, Господе нашем, и в то же время участвовать в общественном и культурном развитии.

Публикуется с сокращениями

 

«..Предыдущая статьяСледующая статья...»

№ 1-2 (278-279) январь 2004


№ 19-20 (296-297) октябрь 2004



Доклад митрополита Минского и Слуцкого Филарета, Патриаршего Экзарха всея Беларуси, Председателя Синодальной Богословской Комиссии


№ 11 (335) июнь 2006


№ 13-14 (336) июль 2006


№ 19(368) октябрь 2007


№ 6(379) март 2008


№ 13-14(386-387) июль 2008


№ 17(390) сентябрь 2008


№ 19-20 (296-297) октябрь 2004
















ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ

Церковный вестник

Полное собрание сочинений и писем Н.В. Гоголя в 17 томах

 Создание и поддержка —
 проект «Епархия».


© «Церковный Вестник»

Яндекс.Метрика